По поводу высказывания пресс-секретаря Пескова о роли Telegram на фронте могу лишь процитировать министра обороны ФРГ Писториуса: «с грустной задницей радостно не пукнешь». В телеграм: ЧАДАЕВ
Про телегу. Счас буду сказать опасные вещи, за которые меня многие влиятельные люди не погладят по голове, мягко говоря, но мы ж за победу, а не за чего изволите.
Итак. Есть понятная и в целом правильная госзадача: контроль государства над ключевыми информационно-коммуникационными сервисами, используемыми на фронте и в тылу. В том числе — чтобы не пришлось, например, в следующий раз всей страной молиться на резистентность тонкого кишечника Паши Дурова к терморектальному криптоанализатору, который ему предположительно могут вставить где-нибудь в парижской жандармерии, куда он в следующий раз по дурости загремит.
И есть те, кому она поручена на исполнение. У них есть свой инструментарий, которым они как могут её выполняют. Они, так уж вышло, по совместительству контролируют известный телекоммуникационный холдинг, куда пытаются разными правдами и неправдами перенаправить весь имеющийся трафик. Прямота рук у этих граждан в части разработки собственно софта и решений вызывает некоторые сомнения, подкреплённые многолетней репутацией, но других писателей у нас для вас нет.
Поскольку они понимают задачу не именно так, как она поставлена, а в своей творческой интерпретации ("все к нам, ибо куда вы денетесь"), они инициируют системную борьбу с "конкурентными" сервисами, используя в тч и инструментарий РКН. Дальше начинает происходить то, что мы все видим.
Проблема, на мой взгляд, в изначально неверной верхнеуровневой постановке задачи. Целью государства должен быть именно контроль, а не монополизация трафика. И достижение этой цели должно идти с поправкой на минимизацию сопутствующего ущерба — и фронтовым, и тыловым коммуникациям. Поэтому управлять решением этой задачи должны не вендоры "халяльного" решения, а высокоуровневые руководители из АП, моделируя одновременно и переговоры с внешними вендорами, и постановку задач вендорам внутренним. Отцы, короче, отечества.
Но отцы, как бы, чем-то другим заняты. А эту задачу, видимо, недооценив её значимость, отдали на откуп детям. Которые, как водится, сломали все игрушки. А в результате вот приходится в порядке антикриза выпускать усы и ими шевелить, веселя публику.
Ну вот. Сказал, выдохнул, накрылся каской и жду люлей. Но мы ж за победу, и это, увы, тот случай, когда молчать таки нельзя.
Продолжая тему. Списались с одним старым знакомым, трудящимся ныне в высоких кабинетах. С его разрешения, выкладываю свои (и частично его) тезисы из переписки в мессенджере.
1. Календарно сейчас (первая половина февраля) был последний момент, когда можно было включить глушилки по телеге пусть и с ущербом, но относительно терпимым. Дальше по календарю у нас 4-летие СВО, мужской-женский день, потом сразу весна (с весенними обострениями и ростом общего психоза) и разворачивающаяся думская кампания. Что называется, впрыгнули в последний вагон.
2. Коммуникационные платформы должны быть под контролем государства, это один из ключевых аспектов суверенитета. Нет контроля — государство в подвешенном состоянии, его легко ломать через этот бэкдор. То, что этим вообще занялись — в целом правильно, но плохо, что поздно.
3. Главная проблема в другом. Категорически нельзя смешивать в одну кучу государственные задачи контроля и отдельный интерес одного конкретного госкорпа, который пользуется ситуацией для того, чтобы замкнуть весь трафик на свои ресурсы и сервисы. Именно это создаёт ощущение коррупции государственной системы, в изначальном значении слова коррупция (а не как у нас в обиходе, когда под этим понимается простое казнокрадство и взяточничество).
4. Таковой контроль должен быть максимально правовым, процедурно обустроенным и насколько возможно публичным. Анонимность и алогичность репрессивного аппарата сама по себе вызывает политический ответ, даже в максимально лояльном сегменте.
5. Касательно связи на фронте. Удар по телеге — куда более серьёзная проблема для нашей армии сейчас, чем даже отключение Старлинка. Потому что к старлинку относились с подозрением и (те, кто подальновиднее из средних командиров) на всякий случай дублировали связь; телега же используется тотально и всеми, в тч как основной инструмент боевого управления. То, что это нигде не прописано и местами даже прямо запрещено, но тем не менее именно повсеместно — одна из тех самых "непредставимых" реалий этой войны, о которых многие писали.
6. Развернуть оперативно оптоволоконную связь и роутеры на передовой — возможно, если поднапрячься. Сделать защищённые военные мессенджеры — тоже возможно, опять же если поднапрячься. Даже довести "маха" до ума — тоже возможно, если поднапрячься. И, скажу удивительное -- даже организовать беспроводную связь над ТВД и всей территорией противника тоже возможно (хоть и не так быстро)... если опять же поднапрячься. Проблема в том, что именно поднапрячься категорически поленились.
7. Вывод. Основная проблема не в том, что у нас всё плохо. Основная проблема в том, что у нас всё хорошо, особенно у некоторых. Настолько хорошо, что позволяют себе действовать по принципу "и так сойдёт". А потом разгребаем, когда обнаруживаем, что не сошло.
