Моя любимая тема — философия денег. Копаю её с разных сторон уже не первый десяток лет, делал много разных подходов, перечитал кучу книжек, но не сказать чтобы собрал целостное понимание.
Однако, конечно, едва ли не самым интересным из всего на эту тему оказалось найденное покойным Грэбером ещё из литературы XVII-XVIII веков в разных "диалогах с мудрым дикарём" (записи бесед христианских миссионеров с вождями разных североамериканских индейских племён) развёрнутая критика самой идеи денег, данная одним из этих вождей, неким Кандиаронком — неизвестно, сам ли он её породил или послужил удобным литературным персонажем для автора-европейца, чтобы вложить эти идеи ему в уста.
У меня на рабочем столе лежит отдельными кусочками формулы "деньги-власть", "деньги-время", "деньги-счастье", но никак не получается из этого всего сложить целостную картину. Но я продолжаю пополнять коллекцию.
Вот недавно прочитал интересное про ценообразование в премиум-сегменте. Суть примерно в следующем. Переход из верхне-среднего в чисто верхний — это в первую очередь полный уход от всяких там "скидок" и "распродаж". Если в верхне-среднем цена это про некое особое качество, то совсем в верхнем сегменте цена носит заградительный характер: покупатель готов переплатить втридорога (в общем даже безотносительно к качеству), но зато получить гарантию, что такое же, как у него, не купит "какой-нибудь лох", чем обесценит эксклюзивность обладания. В пределе — то самое у Полонского: "у кого нет миллиарда..."
Помните, у Рэнд все нелохи в какой-то момент сбежали в Долину Голта, где построили друг для дружки то ли гандистскую сарводайю, то ли рай на земле, где всё было супер-классно и качественно, потому что товарищи капиталисты всё делали своими собственными руками, без лохов? В реальности, если товарищи капиталисты сбегают от лохов куда-нибудь в укромное место, получается, конечно, не долина Голта, а остров Эпштейна, но там в некотором роде тоже райский сад.
Лох и нелох составляют комплиментарную пару: первый затем и нужен, чтобы второй мог от него отличаться и себя с ним сравнивать. И, да, это я всё ещё про деньги, если кто не понял.
Советский Союз имел одну интересную особенность: в нём наличие у человека денег не только не поднимало его на ступень какой бы то ни было иерархии, но, напротив, заставляло смотреть на него с подозрением, как на полумаргинала. "Не наш человек". Потому что у нашего — правильного — денег должно быть не много и не мало, а "сколько положено". В соответствии с его статусом, который определялся системой разнообразных маркеров — государственных, партийных, профсоюзных и каких угодно. Собственно, переворот стола привёл к тому, что именно эта прослойка полумаргиналов, которые деньги котировали выше всего остального, как раз и стала хозяевами жизни.
И как только ты вышел со своей продукцией на базар ("рынок") и выставил ценник, она попала в эту систему координат. Твоя раджа-йога это учение, доступное лишь избранным? Фигня, твои брошюрки, благовония и медитации может купить любой лох, а значит никакой избранности нет.
И я начинаю понимать, о чём, собственно, говорил Кандиаронк.
Я никогда не был денежным фетишистом. Скорее наоборот, всю жизнь жил в парадигме "если ты такой богатый, покажи свои мозги". И не только мозги. Хорошо помню как-то приключившийся свой диалог на повышенных с Михаилом Прохоровым — он на меня смотрел как на пыль под ногами, потому что я сидел на зарплате в 100 тысяч рублей, а у него было 20 миллиардов долларов. А я на него примерно так же, потому что я тогда был сотрудником АП РФ, а он моими тогдашними глазами был просто возомнивший и оборзевший коммерс, которого надо бы научить родину любить и начальство слушаться, а коли не захочет учиться — приласкать вертикалью власти по чувствительным местам организма. Ну, в итоге и приласкали, все помнят.
Ещё помню своё недоумение от того, как это работает у молодых (тех, кто тогда ими был). Нулевые, Селигер, нашисты образца 2005-2006, в основном из бедных провинциальных семей, а я, хоть и был для них в роли уже маститого политтехнолога с богатой биографией, был старше них едва ли лет на пять-шесть. Но... я был "центровой" москвич, пусть тоже из весьма небогатой семьи советской технической интеллигенции, но выросший всё же в другой системе координат. Комментаторы до сих пор, особенно под видео ЧП, регулярно попрекают меня неким "московским снобизмом". Вот тогда этот самый "снобизм" был на максимуме — я буквально не понимал, отчего они все чуть ли не молятся на все эти пошлые прибамбасы успешного успеха: дорогие тачки, брендовый шмот и прочую лухари лайф, которую активно демонстрировала тогда илита "путинского гламура" сытых нулевых, куда они так мечтали попасть.
В частности, я одевался как мне было удобнее, не особо заморачиваясь ни на этикетки, ни на ценники (хотя считал неуместным расточительством тратить на это всё суммы, за которые можно купить, например, хороший компьютер с быстрым процессором). И вдруг в какой-то момент от одной такой "активистки" получил ни с того ни с сего комментарий прямо на лекции: ты сперва на пиджак себе приличный накопи, а потом уже обсуждай, кто из [тогдашних начальников] умный, а кто нет. Мне аж интересно стало, я спросил, чем приличный пиджак отличается от неприличного (да, был в тот момент одет в какую-то совсем дешёвую китайскую хрень с барахолки). В ответ она принялась перечислять названия одёжных брендов, которые помнила, и кто во что одевается из разных випов (следила, наверное). Тут уже меня совсем смех скрутил, потому что это очень сильно напоминало сцену из берджессовского "Заводного апельсина", где снятые главным героем на улице малолетки пафосно перечисляли названия лучших ресторанов города, после чего он не мудрствуя лукаво покормил их в пиццерии за углом и повёл к себе в квартиру лишать их невинности под девятую хоральную Бетховена.
И вот чем дальше я смотрел на эту "поросль", тем больше во мне нарастало непонимание. Как будто я что-то упустил в жизни важное, какой-то необходимый навык социальный. И буквально "жизнь проходит мимо". Я честно пытался разобраться, "выучить язык" — как учил английский, китайский или турецкий. Но понимание ускользало. На моих глазах один знакомый из сравнительно небольшого бизнеса поднялся в долларовые миллиардеры — и результатом стало то, что его дети стали ездить в школу с охраной (вдруг похитят?), он сам лишился возможности бывать в большинстве мест, в которых любил бывать в юности, приобрёл кучу разного другого геморроя, и стоили того строчка в списке форбс и лухари лайф?
Понял окончательно, наверное, только когда увидел какой-то пост Насти Рыбки (это было одним из мотивов пойти её интервьюировать) — "я всегда знала, ещё в Бобруйске, что в моей жизни обязательно будет тяжёлый люкс". Вот тут как-то наконец встало на свои места. Она "ещё в Бобруйске знала", а я в соответствующие годы не знал и вообще не думал про это — будет, не будет, богатым проживу или бедным, было сиренево. Меня в мои 15-17 волновало вообще другое — увижу ли я когда-нибудь своими глазами настоящую историческую личность или событие, о котором потом напишут в учебниках, а в пределе — смогу ли не только увидеть, но и участвовать.
Предыдущий пост серии "про деньги" был о себе, а этот, вы не поверите, о последнем русском царе — Николае Александровиче Втором, для кого-то святом, для кого-то "кровавом".
Читая наших "белых патриотов", я всё время отмечаю, что их мифологический Николай примерно так же далёк от реального прототипа, как у "красных" их Сталин — от реального Сталина. В своё время я дал себе труда поизучать его именно как личность, как политика и государственного деятеля, по ту сторону известных шаблонов и стереотипов. И пришёл к удивительному выводу: он был невероятно похож по очень многим критериям на своих советских преемников — вождей и генсеков. Иногда до буквальных совпадений.
Например, что его роднило с Лениным — это какое-то глубокое, нутряное презрение и к т.н. "интеллигенции", и к "общественному мнению". Ещё вступая на престол, он шокировал тогдашнее "общество" своим заявлением — пожалуй, приведу цитату: "...мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся беспочвенными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Путь все знают, что я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его мой незабвенный покойный родитель". И в этом он был последователен до конца — даже когда, под тяжестью обстоятельств 1905 года, вынужден был учредить Думу, ни дня не собирался хоть в какой-либо степени всерьёз воспринимать то, что там говорят и пишут.
Жёстко говоря, будь на месте Путина правитель с его стилем мышления, условного Холмогорова с Ольшанским не то что "внутриполитические администраторы" — никто должностью выше младшего письмоводителя из ближайшего уездного жандармского управления их писания бы даже читать не удосужился. А тот читал бы лишь на предмет того, надо уже этого записывать в неблагонадёжные или пока погодить; никакой другой формы взаимодействия с "общественностью", вообще неважно каких взглядов, та модель не предусматривала.
Примерно так же, кстати, Николай относился и к "бизнесу". Гучков, искренне считавший, что уж с ним-то, самым богатым в стране и одним из богатейших в тогдашнем мире капиталистов, да ещё и ставшим в какой-то момент целым председателем Государственной Думы, государь будет разговаривать по существу о государственных делах. А для государя это даже и в тот момент был опять-таки возомнивший о себе невесть что купчишка, которого надо бы поставить на место, чтобы не лез куда не просили. Это, кстати, была одна из его фатальных ошибок — Гучкова он "отменил", но не уничтожил, и тот сделал всё для того, чтобы свести счёты: Февраль-17 был главным образом если не на его совести, то на его деньги.
Николай был на редкость неудачлив именно в кадровых вопросах, умудряясь за редкими исключениями находить наименее подходящих людей на самые ключевые должности. Но у этого была своя причина: тогдашний "образованный класс" категорически расходился с царём во взглядах на государство и его задачи. Николай подсознательно всё время искал способ политически опереться на "низы" в противовес "элитам", но единственный найденный им "ход" в эту сторону — через церковь, которую эти элиты опять же глубоко презирали.
При этом как правитель "мирного времени" он в целом был невероятно успешен по ключевым показателям развития, и это было бы глупо отрицать даже самым прожжённым "красным". Производство, экономика, технологии, демография, наука... по совокупности факторов империя росла и развивалась так, как потом не смог СССР даже при гигантском напряжении, надрыве и жертвах (отсюда в советской статистике вечный фетиш "1913 года"). Столыпинское "дайте 20 лет" — не пустая фраза: премьер видел ту динамику, и весь мир видел.
Но если меня спросят: какая сила его погубила? — я скажу: нет, не "большевики", не "предатели", не "шпионы" и даже не война. Имя этой силы — деньги. 1917-й был гораздо больше похож на 1991-й, чем многие думают. И вот об этом будет следующий пост.
